Каталог
Новости
Дата публикации: 12.04.2010
Летние и осенние праздники
Летние и осенние праздники венгров во многом сходны с календарными пра­здниками народов соседних стран, с ко­торыми они живут бок обок вот уже более тысячи лет. Это сходство в зна­чительной степени было обусловлено одинаковыми географо-экономическими условиями, в которых живут народы Юго-Восточной Европы.
Первый месяц лета — июнь имеет важное значение в деятельности венгер­ских земледельцев, в это время в Венг­рии поспевают фрукты и ягоды: груши, яблоки, вишни, зреют и наливаются ко­лосья пшеницы. Вот почему основные обряды, магические действия, приуро­ченные к главным церковным праздни­кам этого месяца, были направлены, прежде всего, на сохранение будущего урожая, на ограждение его от вся­ких естественных и сверхъестественных бед.

С календарными датами церкви свя­зывают множество примет, по которым можно судить о будущем урожае, за­претов некоторых работ, другие маги­ческие действия. Так, считали, что если в день св. Медарда (8 июня) идет дождь, то он будет идти и последующие сорок дней; если в день св. Маргиты (10 июня)—дождливая погода, то бу­дет плохой урожай грецких орехов, но в то же время дождь в этот день был благоприятен для посевов редиски.
Приметы, магические действия, на­правленные на сохранение урожая, были приурочены и к таким сугубо религиозным праздникам, как день тела гос­подня, пышно отмечавшийся у всех на­родов, принадлежавших к католической церкви, в том числе и у большинства венгров.

С исторической точки зрения этот праздник был интересен тем, что в нем сохранилось много черт со времен сред­невековья. В городах устраивались кра­сочные крестные ходы, участники кото­рых были одеты в средневековые ко­стюмы, на площадях разыгрывались древние мистерии, народные драматиче­ские представления. В устройстве их в прошлом большую роль играли цехо­вые организации города. В одном из источников по истории Венгрии начала XVI в. подробно описывается праздно­вание дня тела господня в Буде: народ­ные гуляния на площадях, крестный ход, драматическое представление — панто­мима, показывающая взятие и разруше­ние мечети Магомета.

Религиозные театральные представле­ния разыгрывались в этот праздник и в XVII—XVIII вв. как в городах, так и в деревнях. В селах в этот день католи­ческая церковь также устраивала крест­ные ходы, но здесь в религиозную канву праздника вплеталось много и народных аграрных обычаев. В некоторых дерев­нях, например, участники крестного хода шли по специально приготовлен­ным для этого случая газонам из цветов, расцветавших в эту пору года; травами, цветами украшались строившиеся для праздника шатры. Народ верил, что та­кие травы и цветы могли исцелить не­которые болезни, защитить от грозы. Старались также собрать как можно больше лекарственных трав в канун праздника, так как в это время якобы их лечебная сила намного усиливалась. В этот день запрещалось стирать и ра­ботать на поле.

Самым большим летним праздником венгров, вобравшим в себя множество разнообразных обрядов и поверий, был день св. Иоанна (24 июня), по времени совпадающий с летним солнцестоянием (22 июня).
У всех европейских народов издавна в этот период отмечался большой на­родный праздник в честь солнца, глав­ной чертой которого было разжигание костров на вершинах гор или холмов. Можно предположить, что и у венгров-язычников существовали какие-то обы­чаи, связанные с днем летнего солнце­стояния, хотя достоверных сведений об этом нет. В ранних источниках по исто­рии венгров сохранилось лишь упоми­нание о «поклонении огню» мадьярских племен и принесении жертв богам в на­чале лета, но о приурочивании таких обычаев, связанных с почитанием огня, к каким-либо датам календаря данных никаких нет.

В венгерской этнографической лите­ратуре накопилось много работ по изу­чению ритуалов, приуроченных ко дню св. Иоанна. Венгерский ученый Валермар Люнгман, например, полагал, что в венгерских и западнославянских обы­чаях, связанных с этим днем, имеется много общих черт и что и на те и на другие оказали влияние южнославян­ские обычаи Эту точку зрения разде­ляют и другие венгерские исследова­тели. По всей вероятности, многие обы­чаи, исполнявшиеся в день летнего солнцестояния, венгры заимствовали от своих соседей славян очень давно, еще во времена распространения среди венг­ров христианства в его православной форме.
Интересно отметить, что по всей Венгрии огни, зажженные в день Иоанна, назывались «огнями св. Ивана (St. Ivan). Тогда как сам праздник именовался днем св. Иоанна. Такое сугубо славянское название: обряда несомненно, говорит о древнем заимствовании его венграми от славян.

Подробное описание обряда зажигания огня в день св. Иоанна встречается уже в источниках XVI в. Так, католический проповедник Миклош Телеги в 1577 г. упоминает о нем как о религиозном обычае, одобряемом церковью. Подробно обычаи дня святого описаны в XVIII в. кальвинистским священником Петерем Бодом.
С течением времени в Венгрии распространились разные формы огней св. Ивана. Наиболее древние из них, несомненно, были связаны с солярным культом. Так, в некоторых местностях колесо как символ солнца окутывали соломой, зажигали и пускали вниз по склону горы. Это значило, как замечает один из авторов XVIII в., что <« солнце уже высоко в небе стоит и что все в природе меняется».

Долгое время наиболее распространенной формой огня св. Ивана был огромный костер, сложенный из хвороста, соломы на четырехугольной площадке, расположенной на вершине горы или холма. Костер поджигали одновременно с каждого угла. Разжигание костров в ночь на 24 июня сопровождалось определенными ритуалами. Специфической чертой таких обрядов у венгров были своеобразные песни, представляющие сейчас большую эстетическую ценность. Венгерские обрядовые песни были очень длинными. В народе даже сложилась поговорка: «Длинный, как песня св. Ивана».
В    одном историческом источнике XVI в. встречается упоминание о святоивановской песне, причем автор пишет: «Слышал, что песня святого Ивана очень длинная и что даже черт начиная ее, никак не мог закончить и задыхался...»
Особенно красива серия песен, сопро­вождающих обряд зажигания костра у венгров, живущих в Словакии (Нитра)
А вот как проходил сам обряд разжи­гания огня в прошлом в комитате Шоп-рон в Венгрии. Костер разводили в се­редине большой квадратной площадки, в каждом углу которой были устроены места для присутствующих. На подго­товленной для костра площадке собира­лись жители всего селения и занимали места соответственно указанию обрядо­вой песни:
Разожжем мы огонь,
В четырех углах разожжем.
В одном углу сидят
Красивые старые мужчины,
В другом углу сидят ,
Прекрасные старые женщины.
 
В третьем углу сидят
Красивые молодые парни,
В четвертом углу сидят
Прекрасные молодые девушки.

После того как все рассаживались, хор начинал петь новую песню, под которую выходили и строились в пары парни и девушки:

Чей конь пасется
Там, под горой?
Там пасется
[Стефана Надя] конь.
Me хочешь ли ты, [Анна Киш],
Моего коня домой пригнать?
Тогда и я пригоню домой
Всех   твоих   гусей...
 
­
Так пели, пока все молодые люди не разбивались на пары. Затем костер под­жигали сразу с четырех углов. Под пе­ние соответствующих песен пары, дер­жась за руки, прыгали через костер. В некоторых селениях прыгали через ко­стер только девушки, а парни наблю­дали, насколько ловко они это делали.
Огню св. Ивана приписывалась чу­додейственная сила. Головни и пепел от него разносили по полям и огородам, чтобы оградить созревающие посевы от всякого зла. Этот огонь имел и очисти­тельный характер: дымом его отгоняли особенно опасную в этот праздничный период нечистую силу. Для того чтобы увеличить дым, бросали в костер кости, мусор, ароматные травы.
Как и у многих других европейских народов, в прошлом у древних венгров над костром совершались и жертвопри­ношения. Отголоском этого, возможно, является обычай бросать в разгорев­шийся костер яблоки, вишни и аромат­ные травы.

Зелень, травы вообще играли важную роль в обрядности праздника св. Иоанна. Во многих местностях св. Иоанна назы­вали даже «цветочным Иоанном». Над святоивановским костром женщины су­шили разные травы, из которых потом приготовляли лечебные снадобья. У каждого европейского народа имелось свое растение, посвященное этому свя­тому. У венгров таким растением была рута (Artemisiaabrota), которую они на­зывали «травой св. Иоанна». Среди венгров рута считается символом деви­чьей чистоты, ей посвящено много красивых обрядовых песен, ее стебли непременно бросали в огонь св. Ивана.

Составной частью ритуалов этого большого летнего праздника были также гадания девушек о любви, браке. Они бросали, например, в костер венки: чей венок быстро загорится, та скоро по­любит и выйдет замуж. О том, что в ивановскую обрядность вплетались и любовные, эротические мотивы, говорит одна из наиболее красивых ритуальных песен Иванова дня — «Соревнование цве­тов». В ней в длительном споре цветов между собой о первенстве побеждает скромная, незаметная фиалка — символ любви, по народным представлениям венгров.
Интересно, что у своеобразной этно­графической группы венгров — палоцей существовал обычай рано утром в день свадьбы зажигать на холме костер, ко­торый назывался «огнем св. Ивана».

С течением времени, как и у других народов, древние обряды, приуроченные ко дню летнего солнцестояния, в про­цессе трансформации постепенно теряли свой магический смысл, все более пре­вращаясь в развлечение, игру. Харак­терно, что изменялась и сама форма ко­стра: на вершине холма стали чаще ус­танавливать деревянный шест или же вкапывали в землю какое-либо дерево. И шест и дерево густо обвешивали ста­рыми корзинами, окутывали соломой, с наступлением сумерек все это соору­жение поджигали. В темную летнюю ночь эти яркие большие костры были далеко видны отовсюду.
Разжигание костров в день св. Иоан­на и связанные с ними обычаи были повсеместно распространены в Венгрии до начала второй мировой войны. Сей­час этот обычай еще бытует в несколь­ких деревнях комитата Шомодь и у венг­ров, живущих в Словакии. В 1973 г. население деревень долины реки Галда возобновило этот обычай как часть боль­шого народного летнего праздника.

Другие летние месяцы у венгров не­богаты праздниками. Июль, август — страдная пора для земледельца. По на­родному календарю началом жатвы обычно считался день Петра и Павла — 29 июня, хотя, конечно, практическое начало уборки урожая определялось раз­ными условиями (погодой, наймом жне­цов и пр.). Отмечаемый католиками 2 июля день св. Марии в народе носил название «св. Марии с серпом», что го­ворит о связи этого праздника с убор-. кой урожая. В этот день запрещалось работать женщинам.

На 20 июля по церковному календарю приходится день св. Иллеша (Ильи). У венгров он не отмечался так широко, как у славян, но интересно, что в некоторых местах с днем св. Иллеша были связаны поверья и ритуалы, которые были распространены у народов право­славного вероисповедания. Из истории венгров нам известно, что христианство среди них вначале распространилось в православной форме. Обряды, при­уроченные ко дню св. Иллеша, сохрани­лись еще, очевидно, от тех далеких времен.

Большой популярностью среди венг­ров пользовались летне-осенние празд­ники, связанные с почитанием св. Ма­рии. Дни св. Марии отмечались 2 июля, 5 и 15 августа и 8 сентября. Особенно большим праздником считался и у като­ликов и у протестантов день богороди­цы (по-венгерски: nagyboldogasszony) — 15 августа (успение). Многие венгер­ские исследователи считают, что в этих праздниках сохраняются пережитки культа какой-то древней мадьярской бо­гини. Период между двумя праздниками в честь св. Марии15 августа и 8 сен­тября— у венгров назывался междвуженствием. В это время строго соблю­дались предписания по запрету или, на­оборот, выполнению некоторых сельско­хозяйственных работ.

Как уже упоминалось выше, в центре всех летних праздников венгров стоит уборка хлеба — жатва. Точно так же, как и в других европейских странах, в Венгрии с уборкой пшеницы было связано много магических обычаев и по­верий.
Особенно много знаков почтения воз­давали венгерские крестьяне последнему снопу, оставленному после уборки на по­лях. По мнению Уйвари, венгерского ученого, занимавшегося исследованием жатвенных обрядов9, венграм также были известны зооморфные и антропо­морфные духи пшеницы, а связанные с ними поверья венгры заимствовали от своих соседей — славян.

Обычно в бедных семьях урожай уби­рали своими силами, без найма жнецов, иногда лишь на помощь приходили
соседи. Праздник уборки урожая чаще отмечался там, где в уборках участво­вали большие коллективы наемных ра­бочих— в помещичьих имениях, у бога­тых крестьян.
У венгров, как и у соседних народов, существовал обычай, по которому де­вушки, принимавшие участие в жатве, останавливали хозяина, когда он впер­вые после начала уборки появлялся на своем поле, связывали его сплетенными из колосьев пшеницы веревками и ос­вобождали только за выкуп.
По окончании жатвы из последних колосьев пшеницы сплетали «урожай­ные венки», искусно делали сложные плетеные букеты. В венгерских этногра­фических музеях хранится много таких венков, выполненных с большим худо­жественным вкусом. Такие венки раньше вешали дома на стенах, на главной балке потолка — матице — и оставляли их в доме вплоть до уборки следую­щего урожая.

В последний день уборки пшеницы веселая шумная процессия, состоящая из жнецов, несла огромный «венок уро­жая» к дому хозяина. Празднично разо­детые девушки, обычно в народных ко­стюмах, надевали венок на палку, кото­рую несли на плечах. В некоторых же комитатах и Трансильвании большим «венком урожая», имеющим форму ко­локола, украшали голову самой краси­вой девушки и вели ее к дому хозяина или же несли венок, укрепленный на вы­соком шесте. Процессию сопровождали музыканты; по дороге, на улицах устра­ивали танцы, пели специальные уро­жайные песни. Возле каждого дома се­ления процессию ожидали соседи с вед­рами воды, которой старались облить всех участников шествия, особенно же тех, кто нес венок. Считалось, что та­кое магическое действие — обливание — должно было обеспечить хороший уро­жай в следующем году.
Хозяин поля ждал процессию жне­цов у ворот, принимал венок и одари­вал всех участников шествия специально к этому дню испеченными празднич­ными пряниками, а вечером устраивал вечеринку с ужином, музыкой, танцами для всех работавших на его поле.

В наши дни в сельских местностях страны, в кооперативах на основе ста­рых обычаев создаются новые формы празднования дня урожая. «Венок уро­жая» теперь обычно преподносят пред­седателю кооператива. После окончания всех уборочных работ часто в отдельных кооперативах, селах организуются празд­ники осени, во время которых устраи­ваются веселые карнавалы (напри­мер, карнавалы фруктов), народные гу­лянья.
Существует и общенациональный вен­герский праздник нового урожая, но­вого хлеба, справляемый и в городах и в сельских местностях. Он приурочен к 20 августа, старому национальному  празднику венгров. В прошлом это был праздник в честь короля Иштвана I, который считается основателем венгер­ского государства и его первым королем. В социалистической Венгрии этот день стал праздником Конституции и также праздником нового хлеба. Отмечается он повсюду праздничными шествиями по улицам, народными гуляньями, фей­ерверками и пр.
Особенно торжественно проходит этот праздник в Будапеште. Здесь открыва­ются ярмарки, на которых, помимо ларь­ков с товарами, много разнообразных аттракционов, развлечений. Утром на Дунае можно видеть красочный водный карнавал, а вечером яркое зрелище пред­ставляет салют на горе Геллерт, кото­рый хорошо виден почти из всех райо­нов столицы.

Последняя осенняя работа в Венгрии под открытым небом — это сбор вино­града, издавна отмечавшийся веселыми шумными праздниками, во многом сход­ными с праздником уборки пшеницы. Обычно и сам сбор винограда происхо­дит в праздничной обстановке: на по­мощь собираются соседи, родственники, а раньше зажиточные виноградари на время сбора винограда нанимали поден­щиков. Когда работа заканчивалась, работники связывали из винограда ог­ромную гроздь и на палках несли ее к дому владельца виноградника. Впе­реди праздничного шествия шел цыган­ский оркестр, за ним следовали два причудливо одетых комических персо­нажа, один или два знаменосца, сбор­щики винограда, а затем одетые во все белое девушки, с венками из полевых цветов на голове, окружали тех, кто нес последнюю гроздь винограда. В не­которых местностях, эти шествия были еще более живописны: парни в народ­ных венгерских костюмах скакали впе­реди на конях, а за ними в украшенных повозках   ехали   нарядные девушки.

Главным угощением праздничного стола  во время ужина после уборки винограда был паприкаш из баранины.
Беседка или зал, где устраивались праздничное веселье, танцы, украшались гроздями винограда, привешенными к по­толку. Парни соревновались в ловкости, стремясь незаметно сорвать гроздь для своей девушки, но если их уличали в этом, они должны были платить штраф.
В процессе трансформации обычаев, связанных со сбором винограда, как по­казал венгерский фольклорист Шандор Эрдес, в некоторых местностях, особен­но на виноградниках возле города То­кай, сформировалась полудраматическая форма этого праздника.

Подобные праздники в целях рекламы в прошлом устраивались и в городах трактирщиками, которые специально нанимали для этого людей. Хотя это было только искусственное воспроизве­дение народного обычая, среди горожан праздник пользовался большой популяр­ностью.
Осенние месяцы — сентябрь, октябрь, ноябрь — период завершения сельско­хозяйственного года. В это время под­водились итоги трудовой деятельности сельских жителей. В определенные осен­ние дни церковного календаря произво­дились расчеты с сельскохозяйствен­ными рабочими, поденщиками, начинался наем слуг, батраков на новый срок.
Но осень играла большую роль не только в работе венгерского земледель­ца, важное значение она имела и в ско­товодческом хозяйстве, которое было издавна сильно развито у венгров.
Осенью заканчивался хозяйственный год и у скотоводов. Скот переходил на стойловое содержание, хозяева его рас­считывались с пастухами. Наступало время пастушеских праздников.

Несомненно, предпосылки осенних пастушеских праздников были развиты уже и у венгров-язычников, так как они занимались кочевым скотоводством. Можно предположить, что и начало года у мадьярских кочевых племен при­ходилось на весну или осень. Для ското­водческих племен эти два времени года имели особенно важное значение — ведь именно весной они перегоняли скот на специальные летние пастбища, а осенью вновь возвращались на зимнее местожи­тельство, в поселки. И уход на летние пастбища, и возвращение с них всегда были обставлены соответствующими ри­туалами. Память о таких древних празд­никах, возможно, еще сохраняется у венгров в их осенних праздниках па­стухов. Однако о древних скотоводче­ских праздниках нам почти ничего не известно, лишь отдельные пережиточные элементы их вплелись в ткань более но­вых пастушеских праздников венгров. С течением времени они стали сходными с осенними пастушескими праздниками соседних народов, хотя некоторые вен­герские самобытные черты их хорошо прослеживаются. Особенно стойко со­храняет свою специфику обрядовый па­стушеский фольклор венгров: песни, за­говоры, заклинания.

Точной даты пастушеские праздники не имели. В некоторых местностях они были приурочены ко дню св. Михаила (29 сентября), в который в прошлом совершали расчеты со старыми пасту­хами и нанимали новых, в других — ко дню св. Мартина (11 ноября), но наи­более часто пастухи отмечали конец своего рабочего года в день св. Дёмё-тёра (Дмитрия)—26 октября или св. Венделя — 20 октября. Оба святых считались покровителями скота и пасту­хов. Возможно, они заменили каких-то древних скотоводческих богов. Культ св. Дёмётёра был особенно распростра­нен на востоке Венгрии. Венгерские ис­следователи считают, что этот культ (как и почитание св. Иллеша) сложился в начальную эпоху венгерского христи­анства, когда в Венгрии было еще значительно влияние византийской церкви.
В день св. Дёмётёра устраивали праздник для своих товарищей те па­стухи, которые хотели переменить место работы. Посторонних на такой празд­ничный вечер не допускали, иногда только несколько женщин из семей па­стухов готовили ужин, обслуживали го­стей. Праздник длился обычно три дня, в течение которых хозяин сам пас свое стадо. Среди народа день св. Дёмё­тёра часто называли «новым годом па­стухов».

В католических задунайских областях праздник пастухов устраивался в день св. Венделя. Св. Вендель также считался покровителем скота и пастухов; в иконо­графии его часто изображали в одежде пастуха, в окружении животных. Культ св. Венделя появился намного позже, чем культ св. Дёмётёра, не раньше XVIII в. Его упорно насаждала католи­ческая церковь, возможно стремясь вы­теснить популярного в народе святого византийской церкви. Постепенно почи тание св. Венделя распространилось во многих областях страны.

Скотоводческие обряды двух празд­ничных дней (Дёмётёра и Венделя) были во многом сходны между собой.
Иногда пастушеские праздники отме­чались и в более позднее время — в день св. Мартина, 11 ноября. Уже в венгер­ских хрониках XIV в. этот день упоми­нается как начало нового хозяйствен­ного года. После того как в Венгрии распространилось протестантство, празд­нование этого дня стало еще более рас­пространенным, так как протестанты от­мечали его как день памяти Мартина Лютера.
Еще в начале нашего века в некото­рых комитатах Венгрии в один из трех названных дней справлялся общий па­стушеский праздник всей области. После специальной праздничной мессы в церк­ви по улицам городков или сел прохо­дили процессии пастухов в праздничных народных одеждах, держащих в руках художественно вырезанные и разукра­шенные пастушеские посохи, топорики. Вечером пастухи собирались в каком-ни­будь доме на праздничную вечеринку 14.
К календарным скотоводческим обы­чаям можно отнести и повсеместно от­мечаемые праздники в период заготов­ления мяса на зиму. Подобные же обы­чаи, связанные в основном с забоем сви­ней, были известны и другим европей­ским народам, например немцам. У венгров эти праздники имели и не­которые своеобразные черты.
В отличие от описанных выше пасту­шеских обычаев, носивших обществен­ный характер, праздники в дни заго­товки мяса на зиму были семейными; в этот день даже дети не ходили в школу. По своему смыслу обычаи, свя­занные с убоем свиней на зиму, были во многом сходны с другими осенними праздниками сбора урожая. Как про­дукты земледельческого труда заклады­вали в закрома, заготовляли на всю зиму, так и после убоя свиней шла ин­тенсивная заготовка на зиму мясных продуктов в виде колбас, копченого и соленого сала и пр.

Убой свиней назначался на один из последних дней октября или в ноябре. В зажиточных хозяйствах обычно зака­лывалось до шести—восьми свиней, бедняки же чаще ограничивались одной свиньей. Но и в том и в другом случае на помощь хозяевам приходили родст­венники и соседи, собиравшиеся со своими инструментами на рассвете на­значенного дня и после завтрака сразу, же приступавшие к работе. Обычно уже к вечеру мясо бывало раз­делано, разные сорта колбас и сала из­готовлены, все садились за праздничный ужин. Это угощение было благо­дарностью соседям и родственникам за услуги, которые не могли быть опла­чены деньгами. Как и на других празд­никах, ужин сопровождался музыкой, песнями, после же пира устраивались танцы.

Во многих местностях Венгрии часто в дни убоя свиней по улицам сел прохо­дили шествия, участники которых были одеты в причудливые костюмы, с ма­сками на лицах — своеобразный маска­рад. В тех же областях, где такие ма­скарады не были распространены, в день убоя свиней дома обходили группы де­тей. Они засовывали в окна домов, где кололи свиней, шампуры, на конце ко­торых было надето письмо шутливого содержания. Хозяин дома вслух читал это послание, а затем накалывал на шам­пуры сало, колбасу, пироги и отдавал их в окно детям. В других деревнях дети просто заходили в дом, желали хо­зяевам благополучного года, поздрав­ляли с праздником, за эти пожелания их также одаривали.

 
© 2009 Интернет-магазин Подарок - ТУТ!